ЭКОНОМИЯ

«В начале XX века был популярен такой анекдот (говорят, он был любимым анекдотом Ивана Бунина).

В одном купе поезда оказались мужчина и семейная пара примерно одного возраста. С момента посадки жена начала беспрестанно изводить своего мужа замечаниями, упреками, колкостями и обвинениями. Муж все это терпел, а их попутчик молча наблюдал за происходящим.

Через пару часов мужчины вышли в тамбур покурить.

— Боже мой! — воскликнул нечаянный свидетель проявлений семейных отношений. — Совершенно очевидно, что ваша жена невротична и нуждается в помощи. Знаете, у меня в Таганроге есть знакомый психотерапевт; я могу вам его порекомендовать. Он берет двести рублей за сеанс.

— Благодарю вас, сударь, за любезное предложение, — вежливо ответил муж. — Мы едем в Тамбов: там ее убьют всего за сто».

Вачков И. В., Дерябо С. Д., Окна в мир тренинга. Методологические основы субъектного подхода к групповой работе, СПб, «Речь», 2004 г., с. 63.

“Курьезные и опасные случаи? Их хватает в переводческой работе. Позднее, в конце пятидесятых, меня пригласили переводить Нину Петровну, жену Никиты Сергеевича Хрущева. Первому лицу в государстве в то время исполнилось семьдесят. Зарубежная печать полнилась слухами о плохом состоянии его здоровья и предстоящей отставке. Японская женская делегация, которую принимала Нина Петровна, состояла из искушенных в политике общественных деятельниц. Им, конечно, не терпелось узнать о том, что ждет нашу страну в самом ближайшем будущем. После обычных вопросов глава делегации задала неожиданно главный: “Как здоровье Никиты Сергеевича?” Нина Петровна не разглядела подвоха.

— Ох, не спрашивайте, плох, очень плох. На работе очень устает, ничего не успевает. Вынужден привозить на дачу секретные бумаги и пытается работать, сидя на лужайке. А глаза уже ничего не видят. Приходится просить внуков читать документы вслух.

Попробуй перевести буквально. В тот же день информацию о плохом состоянии здоровья Хрущева подхватит вся зарубежная пресса, ссылаясь уже не на слухи, а на достоверные сведения из самой семьи главы партии и государства. Кто в таких случаях виноват? Переводчик, отнюдь не жена Хрущева. Неправильно понял, исказил смысл сказанного. Возможно, намеренно. Наказание — “за можай”. Помог опыт пропагандистской работы. 

Перевод пришлось сделать вольно, но с возможным приближением к сказанному: 

“Никита Сергеевич? На работе очень устает, не успевает справиться со всеми документами. Вынужден привозить их вечерами на дачу и допоздна работать, сидя в кресле на лужайке в окружении внуков. На здоровье пока не жалуется””.

Чехонин Б.И., Журналистика и разведка, М., “Алгоритм”, 2002 г., с. 27-28.

«В конце 80-х моя жена после окончания института устроилась инженером-проектировщиком в одно конструкторское бюро. И вот один раз звонят ей из цеха опытного производства и орут страшным голосом:

— Срочно! Приходите! Тут с вашей деталью проблемы!!!

Бежит она, прихватив чертежи. Навстречу ей — начальник цеха.

— Вы чертили деталь «гайка корончатая»?
— Я, — отвечает жена, — а что за проблемы?
— Да вот… полюбуйтесь, — говорит начальник цеха и машет кому-то рукой.

Жена поворачивается и видит двух работяг, которые тащат гайку весом килограмм в 30 и диаметром в полметра…

— Это, — говорят, — ваша ошибочка… Мы не виноваты, что вы на чертежах такие размеры проставили!

А надо сказать, что на данном производстве собирали спутники, работа ювелирная… так что сами можете себе представить получившийся эффект. С женой сделалось дурно, чертежи выпали из ее рук…

Потом оказалось, что это избитая шутка, и гайка была сделана еще лет 10 тому назад — специально для того, в чтобы разыгрывать молодых специалистов».

«История эта случилась с охотником в Якутии. На охоту их обычно забрасывали с попутным вертолетом. И вот летит он с геологами, вроде как сейсморазведчиками. Они с похмелья. Вертолет набит дорогостоящей и хрупкой аппаратурой. Туман. Заблудились. Компас по каким-то причинам ни фига не показывает, летят «наощупь» — по тому направлению, на которое настроились, пока компас еще был жив. И вот тут видят — внизу топает охотник. На лыжах. С ружьем. С рюкзаком. Вот! У него дорогу и спросим! Вертолет опускается, летит метрах в трех над землей, геологи орут что-то вроде:

— Мужик, где мы? Мужик в плотной шапке, да и вертолет гудит неслабо — не слышит.

Геологи бросают лестницу и машут ему рукой:

—Давай, мол, к нам! Охотник снимает лыжи. Снимает рюкзак, ружье. И карабкается в вертолет. И уже заползая, пытается поставить ногу на коробку с каким-то ужасно хрупким и не менее дорогим прибором. Все в ужасе, кричат — нельзя, мол! Но за шумом ничего не слышно, да и объяснять особо некогда, счет идет на секунды — и вот от отчаяния один из геологов бьет охотника в морду. Мужик вываливается из вертолета, но удачно — живой и не покалечившийся! Всем так стыдно, что вертолет улетает сразу…

А теперь представьте, как это выглядит с точки зрения этого мужика: прилетел вертолет, с него помахали, позвали — дали в морду и улетели!»